Блог morning-coffee

Регистрация

Календарь

<< Апрель 2015  

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30

Теги

100 из 100  27 свадеб  3453 шт.  36 и ещё мно-о-о-ого всего...  9"а"  morning-coffee с любовью  p.s.  агнус  английский  бабушки и дудешки  блоги  бог  бред который приходит только ночью  ветер  взросление  видео  война роз  воскресенье  впервые  всё изменилось  всёравнониктоэтонебу детчитать  гламурная мадма  глубокая ночь  глупая маленька девчонка  глупые мечты  грёзы  даша перель  девушка  девушки  девчонка  девчонки  деньги  дети  дечонки  джаззз  добрлое утро))*  доброе утро  доброе утро))  дыхание  дьявол носит prada)  жизнь  жизнь оч яркая  жизнь прекрасно  идеал  из 13 в 30  как остаться самой собой  кейт мосс  кола  комедии  комната  компании  копейка  косички  кофе  красавица и умница  красота  кружки  крыша едет  кто это?!  лак  любовь  майкл джексон  майл  маршрутки  меняй мир  мечты  мир  мне хорошо  могу  мода  мороженое  мультики  мэрилин монро  нам бы хотелось  настроение  не поняла  ночь  один шаг  она  оранжево  остановилось моё сердце...  от души душевно в душу  отдельные личности  отличноеутросмаксимо мвкафе  оторва  парни  песни  пизанская башня  письма  платья  подоконник  подростки  подруги  поезд  покажи мне любовь  поле чудес  полки  понты ван лав  почта  привычка  призраки бывших подружек  прикольно же ))*  приставить к стенке  пулемёт  рафинад  ребята  родители  с улыбкой  сволочи  синдром совы  слёзы  сны  стадо  стиль  страшно  стринги и поцелуй взасос  суицид  суки достали  сумерки  так паршиво  тело дженнифер  уезжаю  умрём  универсам  успех  усы  утро  фак  фильм  фильмы  фиолетово  фразы  хочу  хреноа кубик рубика  хуйня какая-то  чужие и свои  шоппинг-допинг 

На странице

RSS - подписка

группа крови

1|2|3|4|5

вместо письма

«Повесил свой сюртук на спинку стула музыкант…»

В ноябре 16 лет будет.
А у нас до сих пор лежит твоя пачка сигарет в маминой комнате. L&M красный. Ещё халат твой и гитара без струн на антресоли. Дневники твои школьные, несколько фотографий, песни твоей любимой группы «Воскресенье». И фамилия. Вот и всё, что мне от тебя осталось. 
В начале ноября уже 16 лет будет, как тебя не стало. 16 лет, как наша жизнь рухнула, разделилась на до и после. 
Столько времени уже прошло, но почему так больно? Я тебя и не знала толком. Мне и двух лет не было, когда тебя не стало. У нас с тобой было так мало времени, а так много воспоминаний. Знаю тебя только по маминым рассказам. А так хочется узнать тебя по-настоящему! 
Мне жаль, что ты не то, что со мной, но хотя бы не живёшь в другом городе. Я бы купила все билеты на свете, чтобы к тебе приехать и хоть несколько минут с тобой побыть! 
Жизнь могла сложиться совсем по-другому. Мы бы так и жили втроём. Ты бы отвёл меня за руку в первый класс и гордился бы мной, когда закончу школу.  Но всё сложилось так, как сложилось, и я ни в коем случае не жалею. Я шла в первый класс за руку с мамой, хотя в другой руке должна была держать твою ладонь. Ты не увидишь, как я взрослею.  Не увидишь меня в свадебном платье. И не сможешь меня защитить от чего угодно, как когда-то обещал. 
Меня всегда учили быть сильной. Но что делать, когда сил уже не хватает? Не хватает на столько, что, как так только увижу твои сигареты в ящике, сразу его закрываю. Я купила себе свой халат, потому что не могу укрываться твоим. И когда перелистываю страницы в твоём дневнике школьном, сердце до боли сжимается. 
Когда теряешь близкого человека, маленькая, но очень важная часть души умирает. Она появляется лишь в те редкие секунды, когда видишь, как тебе улыбаются с фотографии на надгробье. Она возвращается – но лишь на мгновения. И эти секунды – одиночества, несправедливости и любви – чувствуешь всем сердцем, до боли в груди, до слёз. Эти секунды невыносимы, но так хочется удержать их в себе ещё хоть на мгновения. Но нет, напомнив о себе, они, так же быстро, как и появились, возвращают к реальности, которая на миг кажется пустой. 
Да, это было и навсегда останется нашей трагедией, которая перевернула всю жизнь. Ты научил меня быть такой сильной. И спасибо, что улыбаешься мне с фотографий.
И сейчас, 16 лет спустя, я сама собираю мебель дома, с отвёрткой и шурупами. Сама заработаю себе на море этим летом. Сама буду учиться водить машину на механике. Сама заботиться о маме.  И буду учиться защищать себя от чего угодно. 
И обязательно куплю струны для твоей гитары. Ни за что не поменяю свою… хотя нет, нашу фамилию. С улыбкой, бесконечной нежностью и благодарностью  буду тебя вспоминать. И сохраню пачку L&M. 
Пап, я люблю тебя. Сильно-сильно.

не хотим завоевывать никакой космос

Должен вам сказать, что мы вовсе не хотим завоевывать никакой космос. Мы в глупом положении человека, рвущегося к цели, которая ему не нужна. Человеку нужен человек.

 

Для меня война — это неисчерпаемая, всепобеждающая, безграничная, отчаянная сила. Высочайшая сила всего вечного — сила духа человека. Вы видите пулемёты и снаряды, списки и документы,  политику и власть. Я вижу за войной людей. Миллионы истерзанных, одиноких в несправедливой  вечности душ. Миллионы судеб, горем и прахом развеянных над ледяной, кровоточащей землёй. Мы рассматриваем тактику, количественное превосходство и удачу погодных условий. Но должны видеть силу разума, неоценимую степень мужества и храбрости. Мы  перестали видеть за количеством погибших самих людей. В тысячах тысяч имён скрыта кричащая навзрыд болью история каждого человека.

 Сейчас я не вижу, только ощущаю эти голые, истощённые и истерзанные, мёртвенно-бледные души. Они одиноко бродят в памяти бесконечности, на холодных, бриллиантовых небесах. И есть ли им покой после всего пережитого?

 Мы забываем на войне о том, что должно являться высшей ценностью – мы забываем о Человеке! Мы забываем на войне об этом лучшем, главном создании, когда вся правда мира– в нём и всегда только в нём. Не нужны ему власть, тактика и подчинение. Он не в списках и документах.

Человеку нужен человек. Мы забываем на войне об этом и – самое страшное — вспоминать не хотим.

/из серии: отправить в блог хоть что-нибудь!/

 

часть 6

* * *

 

 

Я за несколько минут доехал до работы. Мысли давно не были столь чёткими и ясными. Захожу в холл офиса, кто-то что-то кричит в спину, здоровается, а я даже не слышу, просто бегу к кабинету.

В приёмной меня уже встречает моя секретарша в короткой юбке, мило улыбается (что за оскал?!),  протягивает мне документы.

- Александр Дмитриевич просил передать, как только вы придёте.

Пытаюсь от неё отвязаться и прохожу мимо:

- Потом, всё потом!

- Но Александр Дмитриевич просил передать!

- Твою мать, я же сказал, всё потом! И позови сюда Саню.

Эта дура стоит, хлопает ресницами и улыбается. Привыкла, что я всегда в хорошем расположении духа. Распустил коллектив, молодец!

- Кого позвать?

Стараюсь не очень громко орать на неё. Ни черта не получается.

- Александра Дмитриевича позови!

Она улыбается и, стараясь это сделать как можно (только этого не хватало!) сексуальнее, подходит ко мне и садится на колени.

И надо было видеть ту яркую перемену в её лице, когда я вытолкнул её из кабинета с криком:

- Уволена! Уволена нахрен! – И, перед тем, как захлопнуть дверь, подумав, добавил – И возместишь все сломанные ксероксы! Да позовите уже кто-нибудь Саню!

Спустя пять минут я сижу в своём огромном кабинете, весь издёргался. Передо мной сидит абсолютно сбитый с толку Саня.

- Ну? Чего звал-то?

Протягиваю ему листок и ручку:

- На, записывай! В этом коллективе ничего никому нельзя доверить. А дело важное, Саня, важное! Так, во-первых, нужно пробить одного человека. Девушку

Саня расплывается в улыбке.

Пришлось коротко, опустив множество деталей, рассказать ему.

- Хватит улыбаться! Пиши! Надо позвонить Сергею Валерьевичу, пусть по знакомым пробьёт её по карте. Екатерина Семёнова.

- Ого, ты и имя её знаешь!

- Сама бы она точно мне не сказала, и я нечаянно уронил её сумку, выпала карта кредитная. Ну, я и посмотрел. Так, дальше. Когда найдёшь, переведи на её счет деньги…

- Нихрена себе! Мы на благотворительность даже деньги никогда не переводили! Вот это девушка! – улыбается Саня. Делаю вид, что не слышу, сам стараясь скрыть улыбку.

 - Во-вторых, у неё трое детей…Саня, перестань улыбаться! Найди какого-нибудь самого хорошего детского психолога в городе. По карте заодно пробей и адрес. Позвони моей Зое Михайловне, пусть съездит в магазин, купит еды и детской одежды, она в этом разбирается, и отвезите с водителем по адресу. В-третьих… Ты пишешь? Пиши. Очень важное! Найди лучшую реабилитационный цент. Сразу запиши мужчину и женщину. И перестань на меня так смотреть!

- Сделаем. – Саня сложил список и положил в карман. – Ну, а ты?

- Ну а я… Я, наверное… - И правда, а дальше-то что? Я взял ключи от машины и встал. – Мне надо в магазин.

- Зачем?

- За платьем.

- Каким нахрен платьем?!

Я остановился в дверях и ответил, улыбнувшись:

- За красивым зелёным платьем!  Хотя, Сань, мне надо позвонить. Срочно. – И сердце резануло от одной этой мысли.

Я закрыл дверь за Саней на ключ, выпил коньяка, сел за стол и закурил.

Набрал номер.

На том конце хриплый голос:

- Алло?

Голос такой знакомый и забытый одновременно.

- Да, это я. – Я набрал в грудь воздуха. – Привет, пап.

Я не знаю, что ему сказать. И он сбит с толку.

Я десять лет с ним не разговаривал.

- Пап, я это… Короче, я приеду завтра. Можно?

- Конечно…Я тебя встречу.

- Пап, может это… Ну, может тебе привезти чего? Надо что?

-Я слышу тяжёлый вздох в трубке.

- Нет, ты просто приезжай.

- Ну, тогда до завтра. – И только я хотел положить трубку, как вспомнил о самом важном. – Пап, подожди! Я бы ещё хотел сходить к маме.

Молчание на том конце. Невыносимое.

- Если можно…то есть, если ты не против, я бы очень хотел сходить к ней на кладбище.

- Сходим, сынок, сходим. Ты только приезжай.

- Обязательно. Жди меня завтра. Пока, пап.

* * *

 

 

 

 

 

 

10 июля 2014

 

/m-c w. love/

Теги: отличноеутросмаксимомвкафе

часть 5

* * *

Она потушила сигарету и, вздохнув, сказала:

- Только и приходится, что выслушивать замечания от незнакомых людей в маршрутках  по поводу того, как мне себя вести с родителями. Ну? Послушали? Легко теперь других судить? Конечно, легко. По вам оно и видно: вы богатый, на машине, квартира, небось, дорогущая. – Она говорила и говорила, не отводя от меня взгляда, а я не мог даже пошевелиться. — Вот на вас посмотришь и сразу понятно – вы по секретаршам ходите и по ресторанам дорогущим. Вы не из таких, кто звонит родителям каждый вечер и спрашивает, как у них дела, не так ли? – Она случайно уронила сумку. На тротуар посыпалась мелочь, кредитные карточки,  какие-то скомканные бумажки. Она дрожащими руками начала судорожно собирать вещи,  – Да что ж такое! Карточки ещё эти, выкинуть надо, всё равно денег на них ноль… - Собрав всё в сумку, она повернулась ко мне — Мне пора. Детей из садика забирать. – Она махнула в сторону здания сзади нас. И, грустно улыбнувшись, добавила —  Всего хорошего вам.

И ушла.

А я всё сидел на этой чёртовой мокрой лавке, ставшей свидетелем этой горькой исповеди этой девушки, сидел и смотрел, как она уходит. Как около забора полуразвалившегося садика она поздоровалась с воспитательницей. По жестам вижу, та ей что-то говорит в упрёк, она начинает оправдываться и объяснять. И тут из-за забора, наперебой крича и заливисто смеясь, выбежали трое малышей и кинулись ей на шею, как маленькие щенята. А она, раскинув руки и крича в ответ, обняла всех троих, поправила кому шапку, кому шнурки завязала, взяла их за маленькие ладошки и повела в сторону дома.

Я всё сидел на этой чёртовой мокрой лавке и смотрел, как она уходит. Я смотрел на неё, как она обнимает своих малышей, как остановилась у ларька, чтобы купить им конфет. Я смотрел на эту маленькую, хрупкую девушку. Она оставляла после себя тень бессильных попыток защититься от всего мира. Тень ежедневной борьбы. И поблекшей, но ещё мерцающей надежды.

Она уходила всё дальше и дальше. Но тень пятилетней девочки, прятавшаяся за телом повзрослевшей девушки, кажется, так и осталась со мной на той чёртовой мокрой лавке.

 

Она улыбалась, но глаза кричали о бесконечной обиде на весь мир за свою жизнь.

* * * 

Теги: всёравнониктоэтонебудетчитать

часть 4

                                      * * *

 

Следующее утро. На часах 8:00. Забрал вчера машину, и правда, как новая.

А в итоге?

На часах 8:00. Я стою на остановке.

Всё те же люди вокруг. Вон там тёть Лена, рядом женщина, которая вчера сзади меня ехала, вон мужик, его я тоже узнал.

Осторожно, как можно незаметнее, озираюсь по сторонам.

Её нет.

Спустя десять минут приехала маршрутка, опустела остановка. Постоял ещё минут пятнадцать.

Её всё нет.

Я идиот. И с этим умозаключением дошёл до гаража, сел в машину и, удивляясь своей бестолковости и ругая себя за самонадеянную глупость, поехал на работу.

 

Спустя месяц, еду как обычно на работу. Погода отвратительная! Пасмурно, слякоть. И зажигалку как на зло дома забыл.

Стою на светофоре, проверяю почту с телефона. Одни договоры, письма из банков, служебки, пару маминых писем, мейл от Сани, от секретарши. Ничего интересного.

Еду, ищу магазин, где купить зажигалку.

И тут она.

Паркую машину, перегородив проезд какой-то бэхе, быстро сую визитку с номером телефона под дворник. Куда она делась?

Сидит на лавке, курит.

Всё такая же. Та же куртка не по погоде, те же волосы, собранные в хвост, джинсы не по размеру.

- Девушка, у вас зажигалки нет?

Она поднимает голову. Взгляд озлобленный, уставший, сонный, стеклянный.

Протягивает спички, явно с нескрываемой неохотой.

- Спасибо.

Она  не отвечает, забирает коробок и отворачивается, предполагая, что на этом я должен уйти.

Сажусь рядом, и этому она явно не рада. Делает вид, что не замечает. А может, и нет. Она опустила голову и, кажется, вообще не замечает мира вокруг себя. Замёрзшими тонкими пальцами пишет на своём стареньком телефоне смску «Не звони мне больше. Никогда».

- Девушка, вам не холодно?

Она, не поднимая взгляда, тяжело выдыхает, выпуская дым и сухо, железным голосом отвечает:

- Нет. За собой следите.

Знаете, бывают девушки, грубые, но вместе с тем, нежные, хрупкие и так далее. И это был совершенно не тот случай.

У неё звонит телефон. Она смотрит на экран, сбрасывает. И как в маршрутке, это повторяется раз пять. В конце концов, она отвечает:

- Да? Ты мне звонишь, чтобы в трубку помолчать? Я нормально с тобой разговариваю! – рявкнула она в трубку. – А как ты заслужил?

Ну точно с парнем разговаривает. Представляю, какой там парень.

- Мне от тебя никакие подарки не нужны, спасибо. Вообще от тебя ничего не надо. Я же сказала не звонить мне больше никогда. Неужели не понятно? Нет, деньги тебе не вышлю, ни копейки не получишь. Только попробуй домой к нам заявиться! Только попробуй! Я предупреждала, лично тебя прямо на пороге задушу! А к детям вообще не подходи! Им такой, как ты, даром не сдался, как и мне! – Ей что-то говорят на том конце и она кричит в ответ – Плевать я хотела, что у тебя болит и в какой ты больнице! Чтоб ты там и сдох!

И опять:

- Всё, пока, пап.

И сбрасывает вызов.

Я уже не выдерживаю. Господи, ну ей же лет семнадцать, а как уже с родителями разговаривает, просто нахалка!

- Девушка, ну что вы так с родителями?.. Всё же мама с папой…

И это была худшее из всего, что я мог ей сказать.

Она поднимает на меня взгляд, слёзы по щекам текут, кричит:

- Отстаньте от меня! Уйдите, что вы ко мне пристали, уйдите!..

- Всё же родные, как-никак. Что они могли такого плохого сделать?

- Что могли плохого сделать?! Да что вы вообще обо мне знаете, чтобы меня судить? Вы мне вообще никто! Уйдите, твою мать, уйдите, сказала же! Какое вам-то дело?

- А такое, что нельзя так с родителями разговаривать! Они вас вырастили, душу вложили!..

Она обрывает меня на полуслове, кричит на всю улицу, рыдает:

- Вы же вообще ничего не знаете! Вы как все! Всегда лезете не в своё дело! Конечно, легко хорошо жить и судить других! Уйти, чёрт возьми, оставьте меня!

Мне, наверное, надо было уйти. Или вообще не подходить к ней, не вспоминать даже. Но я не могу. Это я довёл её до такого состояния, не могу я теперь её бросить посреди улицы. В конце концов, может, она поймёт, что нельзя так.  Вздохнул, думаю, как бы ей помягче что сказать.

- Девушка, ну не плачьте. Родители есть родители… Их, как никак, ценить надо.

- Нет у меня родителей, нет, понятно? Лучше б сдохли оба!

- Да что они вам сделали такого?

- Вам какая нахрен разница?!

- Девушка…ну, вы расскажите… Может, я пойму?

Она смотрит на меня. Пристально, вглядываясь, словно стараясь понять, можно ли мне доверять. И в этих глазах столько было!

В них, наверное, весь её мир, да, целый мир. Пустой, холодный, одинокий, сильный и бесконечный.

И одновременно в них не было ничего. Пустота.

Она старалась успокоиться. Перестала плакать, но дыхание сбивалось. Она так же курила одну за одной, словно только в сигаретах было хоть что-то, что могло ей помочь. Она глубоко затягивалась, потому что знала, что не поможет ничего.

Мы сидели на мокрой скамейке. Люди проходили мимо, одинаково занятые  и несчастные. Мы не замечали их, а они нас.

Я молчал, боясь перебить, упустить, спугнуть этот момент доверия её страха другому человеку.

И она рассказала. Рассказала то, что никогда в жизни никому не рассказывала, что доверяла только своему миру, который так стойко защищала от мира других, которого боялась. Но вот и всё, её мир рушится, мир других поглощает, и деваться ей некуда. И всё, что у неё оставалось – это рассказать хоть кому-то на этой чёртовой скамейке о своей чёртовой жизни.

- Мы переехали сюда, когда мне было около пяти, может, чуть меньше. В области распустили завод, на котором они всю жизнь работали. Там были их друзья, родственники, там была вся их жизнь. С завода все разъехались кто куда, родители тоже решили переезжать. Вариантов не было, решили сюда ехать к маминой сестре. Она часто выпивала, мы с ней никогда не общались, но они решили, что мы поживём у неё буквально месяц-два, пока не съедем. Тогда всё было совершенно по-другому. Мама красилась, наряжалась. Помню, я очень любила её зелёное платье, она в нём была самая красивая, а я ей так завидовала. И она обещала мне, что, когда я вырасту, она обязательно подарит мне это платье. Папа всегда был таким весёлым, мог починить что угодно, он водил меня на парады и праздники. Они были обычными мамой с папой, да, строгими, но хорошими. И с ними я ничего не боялась в этом мире.

Потом мы переехали к тётке. Родители нигде не могли найти работу, нормального образования у них не было. У нас было немного денег, на это и жили. Мать постоянно ссорилась с тёткой, потому что та пила беспробудно. Денег не хватало всегда, абсолютно всегда, сколько помню. Одевали то, что дадут соседи, ели то, что есть в огороде. Жили бедно, но родители всегда оставались достойными людьми.

Потом папа заболел. А мать, она такая, она его очень любила, она привыкла к его плечу и не представляла жизни без него. И его болезнь совсем её подкосила. Начала выпивать вместе с тёткой. Сначала по чуть-чуть, мол, чтобы легче стало. Я запиралась в комнате, когда они с тёткой пьяные горланили песни на крохотной кухне. Приходили какие-то мужики к тётке, приходили и по ночам, в дверь барабанили , не то за деньгами, не то за выпивкой. Мама им нравилась. Один раз они с тёткой подрались из-за дядь Миши, бомжа последнего. Разнесли всю кухню, кричали, матерились, били друг друга. Дядь Миша с другом сидели и ржали, как последние сволочи, мол, смотри, бабы дерутся. Я перепугалась, наверное, мне никогда так в жизни страшно не было. Забегаю, кричу как не своя. Мать тётку по печени бьёт, кричит мне: «Уйти отсюда!», что-то кинула в меня. Я убежала в ванную, включила воду, чтобы неслышно было криков, забилась в угол и сидела там, пока все не ушли.

Папу выписали. Он вернулся домой, увидел, в кого превратилась мать. Хотел уйти, вот только идти ему было некуда. Так и остался. Сначала орал на мать, мол, что она сделала с собой, а потом начал вместе с ней пить.

Работы у них не было, денег тоже, как еды и одежды. Перебивались с тёткиной пенсии и деньгами, которые присылала бабка.

Мать опять забеременела, родила Светку. Рожала дома, полупьяная.

Они всё так же пили на кухне непонятно с кем, мы со Светкой сидели в комнате, подставив стулья под дверь, чтобы они не заходили. Я делала телевизор – единственную вещь в доме, которая хоть чего-то стоила — погромче, потому что Светка пугалась и не могла заснуть под крики. А мне надо было утром в школу. Каждое утро я уходила и безумно боялась, что они с ней что-нибудь сделают. Слава Богу, пока мня не было, они постоянно спали. Да им вообще было плевать.

Родители перестали быть людьми. Они стали только тенью той жизни, которая у нас когда-то была.

Потом мать родила Колю и Славика от того же дяди Миши, ещё через два года – Алёнку вообще не понятно от кого, она у нас самая младшая.

Мы все жили в одной комнате вместе с родителями. Они не замечали нас в упор, я учила детей делать тоже самое.

Мы иногда ходили с ними в ближайшую церковь, иногда идти было просто некуда и мы сидели там. Соседи с нами не общались, только некоторые давали вещи и еду иногда. Я сама рисовала детям раскраски, покупала им самые дешёвые пряники на День рождения. Они ходили в школу, нас там все уже знали. Держались мы вместе, никто не рвался общаться с голодранцами.

Бабка умерла. Денег не стало совсем.

Зимой Славик сильно заболел. Воспаление лёгких. Ходил с ребятами на горку кататься в осенней куртке, а я не углядела. Лекарства все дорогущие – кошмар! А там ещё классная ругалась со мной, мол, почему на родительские собрания я хожу, а не мама или папа и почему  деньги который раз не сдаём на какие-то там нужды. Сказала, мол, она же видит, что с детьми происходит, как мы одеваемся и как себя ведём. Да и все вокруг уже знали, что мы – семья нищих алкашей. Сказала, что надо к нам какую-то там опеку отправить. Я с ней разругалась в конец, сказала, что отдам ей деньги для класса, лишь бы к нам не лезли. Славика лечить надо, денег надо уйма, а мне ещё на эти классные нужды сдавать, потому что придёт опека, увидит весь свинарник и заберёт детей. Антибиотики Славику я украла из аптеки. Несколько раз. Отдала деньги для класса. И ушла из школы после девятого.

Ушла, потому что оставлять детей дома до обеда было просто невыносимо. Прихожу – дома скандал, дети рыдают, все чумазые, в синяках, царапинах, тётка орёт, бутылками кидается в Колю, Алёнку еле от матери оттащила.

Девчонки звали на выпускной. Думаю, раз в жизни как-никак, пошла. Одела мамино зелёное платье, то самое, она в шкафу столько лет провалялось. Прихожу в кафе, где отмечали, девочки такие все в платьях шикарных, с причёсками, нарядные, с парнями все стоят. Смотрят на меня, переглядываются, перешёптываются, смеются. Ушла.

Прихожу домой, детей нет! Я в крики, захожу в дом, родители с какими-то бомжами как всегда на кухне, спрашиваю «Где дети?», они мне, мол, какие дети, отвали. Я в истерике! Начинаю детей по двору искать. Смотрю, а они с собакой около сарая сидят, забились в угол, слово бояться сказать.

Думаю, всё, с нас хватит такой жизни. Хотела уйти безумно, а идти и некуда. На работу не берут, знаний у меня никаких, восемнадцати ещё нет.

Вышвырнула всех алкашей из дома, мать с тёткой спать уложила еле-еле, отец непонятно где. Сама пошла в магазин. Там познакомилась с тёть Леной. Хорошая тётка, пожалела меня. Сказала, что у неё брат сдаёт маленькую комнату, она с ним может подешевле договориться. А всё равно платить-то нечем!

Начала опять работу искать. Взяли меня куда-то официанткой в придорожное кафе. Народ там не лучше, чем дома. Детей брала с собой, сажала в углу, они там делали уроки, играли. Начальник постоянно орал, мол, таскаю постоянно этих отпрысков, а делать нечего. Платили мало, но хоть что-то. Дальнобойщики приставали, лапали, хотела уволиться, но пришлось терпеть за чаевые.

Сняли комнату у тёть Лены. Комнатка крохотная правда, без мебели, на полу спим, за то какой-то угол свой есть. Когда приходила домой вещи забирать, родители разорались, мол, детей не отдадим, наши дети, мы своих детей любим. А как я их оставлю?  Алёнка – ей пять – до сих пор не разговаривает, Славик людей боится до ужаса, Коля и так в плохой компании во дворе, а Светка болеет постоянно. Они их всю жизнь били, не замечали, унижали. Они их детства лишили. И всей жизни.

Я бы лучше умерла, чем оставила их с ними ещё хоть на день.

Переехала, всё нормально было. Стало всё налаживаться более или менее. И тут начальник говорит, мол, банкет на всю ночь. Я ему: «Я не могу на ночь, у меня дети маленькие дома одни». Сказал, я достала его своими отпрашиваниями вечными, или я сегодня остаюсь, или увольнение. Обзвонила всех знакомых, детей никто забрать не может, тёть Лена уехала, соседка не может.

Пришлось везти детей вечером к родителям. Везла их просто со слезами. Только думала всё, вырвалась, а тут опять туда возвращаться. Делать нечего, привезла.

На банкете этом чёртовом сама не своя. Изнервничалась, издёргалась вся. Сто раз позвонила, трубку дома никто не берёт. Спустя час звонит соседка, говорит, у вас дом горит.

Я, посреди ночи, в чём была, в том выбежала. Начальник орёт, что я уволена, а я не слышу ничего, ничего не соображаю. Выбежала на дорогу, все сигналят, поймала первую попавшуюся машину, кричу, довезите ради Бога.

Подъезжаем к дому. Дом полыхает, сарай тоже, всё в огне. Соседи кто стоят, кто тушат. Выбегаю, ищу детей в толпе. Нет нигде! Я в панике. Вижу, родители еле на ногах стоят, на дом смотрят. Подхожу, кричу, мол, где дети, а они пьяные, вообще никакие. Кое-как, заплетающимся языком, рассказали, что уснули и сигарету не потушили, а детей видели последний раз вечером, когда в комнате их запирали, они, видите ли, орали громко. А там замок сломан! Сама два часа чинила, чинила и плюнула, думаю, кто дверь-то закрывать будет? И предупредила маму, когда уходила. Господи, ну на кого же я детей-то оставила? Думала, убью их прямо там. А ведь понимаю, что сама виновата. А народ всё около дома стоит. Пошла по соседям детей искать, думаю, может кто к себе забрал. Сказали мне, что их в больницу увезли. Ловлю машину, приезжаю в больницу. К детям не пускают, все трое никакие, а Светка в реанимации. Я думала, что с ума сойду. Села на пол, реву, меня медсёстры уводят куда-то, успокаивают, а я кричу не своим голосом, вырываюсь, двери выбиваю.

Дали мне успокоительного. Просыпаюсь, меня медсёстры в пустую палату положили. Голова кружится, идти не могу, кое-как доплелась до этих медсестёр, кричу, где мои дети. Они меня усаживают, мол, сейчас врач через пол часа придёт. Самые долгие полчаса в моей жизни, наверное. Рыдать уже сил нет, думаю, дети эти и так уже столько вынесли, с ними всё должно быть хорошо. Пока сидела, думаю, хватит на нашу долю испытаний, теперь точно всё нормально будет, окончательно переедем на квартиру, а работу ещё найду, хрен с ней. Алёнку в школу будем водить как раз.

Пришёл врач.

Умерла моя Светка.

Девятнадцатого хоронили. Мне как раз в этот день восемнадцать исполнилось.

Мы с детьми, тёть Лена и ещё несколько человек – все, кто пришёл. До родителей я так и не дозвонилась.

Купила моей девочке самый дорогой венок. И два килограмма её любимых пряников.

Пришли домой. Уложила детей спать. Они до конца не понимали, но все дни были тихие-тихие, ни слова не сказали.

Пошла в ванную, дрожащими руками включила воду, чтобы неслышно было. Грудь изнутри от боли рвёт, хочется биться,

кричать,

реветь.

А не могу — не дай Бог дети увидят.

И я, как и много лет назад, как будто мне снова пять, сижу в ванной и тихонечко плачу.

Только тогда было больно от страха, а теперь?

Теперь я, наверное, уже ничего не боюсь.

Я оформила полную опеку над детьми, работаю официанткой в том же кафе, а в выходные — на рынке, хожу на родительские собрания, и классная всё так же на меня орёт, потому что не сдаю деньги на классные нужды и, видите ли, дети у меня ходят непонятно в чём. Вчера ездили к Светке на кладбище. С пряниками. Мамино платье порвалось, да и моль почти сожрала, им теперь только полы мыть. Вожу детей на парады и праздники, а у самой сердце разрывается, потому что шарик им даже купить не могу. В церковь мы больше не ходим. Всю жизнь на коленях умоляла, чтоб жизнь нормальной стала, а толку? Родители звонят в своём обычном состоянии – пьяные. В тот раз мать звонила звонила, у отца алкогольный абстинентный синдром, надо денег, а я «угробила всё-таки отца родного». Я сказала, что денег не дам. Выслушала безмерно в свой адрес по этому поводу. Сейчас отец звонил, мол, к детям они хотят приехать, опомнились наконец-то. Ни за что! Алёнка до сих пор не разговаривает, а ей лет уже сколько, она в истерику сразу, когда отца видит. А на счёт денег – я хоть и говорю, что не дам, да хрен с ними, с деньгами этими, не жалко мне, да нет их, ни рубля нет, ни копейки.  Да и смысл? В прошлом месяце перенесла плату за квартиру, отправила им три тысячи. Соседка позвонила на следующий вечер, сказала, опять сидят с тёткой пьют. А они рыдают, хотят, чтоб мы приехали. Не могу я. Не могу! Всю жизнь терпела, терпела, когда меня били, когда дети не ели, но Светку никогда не прощу.

И вот, три месяца деньги откладывала на куртку себе зимнюю. Думаю, чёрт со мной, отдать родителям хочу. На лечение. Были же они когда-то людьми?

 

                                                                 * * *

Теги: всёравнониктоэтонебудетчитать

часть 3

 

* * *

 

Спустя три часа, двух перерывов, получасового спора и бесчисленного количества анекдотов про китайцев, которые я писал на бумажке Сане, сидящему рядом со мной, переговоры так и не подходили к концу. Все измотанные, злые и уставшие. Коньяка я, кажется, выпил больше, чем кофе. Китайцы неугомонные, сидят все на стульях ровно, с осанкой, не моргают даже. Я сижу, почти развалившись в кресле, галстук валяется где-то в куче документов. Мы с Саней плюнули на всё, курили прямо в конференц-зале.

Не могу уже про эти пункту и поправки слушать. Они что-то говорят, говорят, я даже не вникаю.

И всё-таки, какая-то она странная. А как мать её выглядит? А сколько у неё детей? На двух работах работает! Что ж там за работы такие?! Ну не может ей быть семнадцать…

- В итоге, мы считаем, это будет удобно как для нашей компании, так и для вас…

А что мать ей такого сделала?

- Так же мы можем предложить альтернативный вариант…

Почему они поругались?

- В таком случае, можно заключить…

А имя, имя? Вроде, Катя. Да, кажется, Катя.

- И на этом я предлагаю закончить. Всем спасибо за сотрудничество…

Слава Богу!

Мы с Саней вышли из офиса.

- Тебя подвезти?

- Да, чёрт возьми! В жизни больше не поеду на маршрутках!

Приехал домой. Как обычно, бардак. Где домработница? Она у меня такая добродушная тётка, всё время причитает, почему я не ем и почему не женат (а после этого параллельно подметанию следует рассказ о её красивой внучке/умной племяннице/хозяйственной соседке)

- Зоя Михайловна, здрасьте, это я, да. 

- Здрасьте-здрасьте, - судя по шуму и гулу машин, на улице — милый, я помню, что мы с тобой на завтра договаривались! Дайте хлеб «Коренской» и капусту вон ту…  Я завтра не могу!

- А что такое?

- У меня мать в больнице, представляешь! Дурында моя пошла в магазин, не могла два шага до светофора дойти, побежала просто так через дорогу, это в свои-то восемьдесят! Ногу подвернула, в больнице лежит! Я вот сейчас к ней иду! И апельсины, апельсины взвесьте!..

- Ну я понял, да…

- Ой, и что врачи скажут, не знаю… Но это ж надо было так! Я прямо-таки испереживалась. Женщина, куда это вы собрались, уважаемая? Я тут в очереди стояла! Ну всё, милый, я в среду приду! И обязательно достань из морозилки пельмени, я сама делала, покушай, не забудь!

- Ладно, спасибо. – Ну и Зоя Михайловна, суета просто! – Мама пусть выздоравливает! – крикнул я, но она уже положила трубку.

Открыл морозилку, пошарил по шкафам, пощёлкал каналы. Пойду-ка я спать. Задёрнул тяжёлые бардовые шторы, укутался в одеяло, лежу.

А сколько детям её лет? А где они живут? Раз на этой остановке, стало быть, где-то рядом с моим домом. Соседи, значит.

Звонок. Ну кто ещё там? Беру трубку:

- Да?

- Добрый день! Машина ваша готова, как новая! Можете хоть сейчас забрать.

- Хорошо, спасибо, я приеду вечером.

 

Слава Богу! Хоть не придётся на этой маршрутке с этими людьми тащиться! Ну а?.. 

Теги: всёравнониктоэтонебудетчитать

часть 2

* * *

 

 

Сказать что я в шоке – ничего не сказать. Смотрю на тёть Лену – она даже глазом не моргнула, как будто такой разговор каждое утро происходит! Я уже напрочь забыл про всех своих китайцев! Да как можно так с матерью разговаривать?! Какая бы ни была  - мать, она есть мать! Моим шоку и возмущению не было предела.

 

-  Сынок, тебе сейчас выходить на следующей! – прервала меня тёть Лена.

Смотрю на девушку. Она что-то судорожно ищет в сумке. Потом понял, что поиски её совершено бесцельны, она просто пытается скрыть слёзы.  Дрожащим голос, который она стойко пытается скрыть, кричит водителю:

- На остановке остановите!

Она вышла, я за ней.

Иду к офису своему, она впереди.

Достала из сумки сигареты, что-то бормочет «где грёбанные спички…». Я держу свою зажигалку в кармане, думая, подойти к ней или нет.

Время без десяти девять. Китайцы ждут. Проект миллионный. Хрен с ним, десять минут у меня ещё есть.

Она села на лавку, в сумке капается. Подхожу, протягиваю зажигалку, она берёт, подкуривает, выпускает дым и поднимает голову. Лицо всё заплаканное, слёзы ручьём, дрожит вся.

- Опять вы… Уйдите.,- отдаёт зажигалку.

- Девушка…

- Что ещё? – Я смотрю на неё, такую маленькую, заплаканную, такую грубую, дерзкую, которая только что обещала мать убить… И понимаю, что понятия не имею, что я могу ей сказать.

- Девушка, ну что вы так, мать всё-таки… - И это было худшее, что я мог ей сказать.

- Что вы вообще понимаете? Что вы ко мне пристали? Уйдите, ради Бога, уйдите от меня, оставьте меня в покое.

 И я ушёл.

Зашёл в офис, кто-то что-то кричал, здоровался, я даже не слышал. Мысли путаются. Так, всё, надо возвращаться к этим грёбанным китайцам.

Зашёл в конференц-зал. По другую сторону стола от моих сотрудников сидят недовольные китайцы (что ж они такие одинаковые-то?). И началось со всех сторон.

- Ну наконец-то!

- А мы вас заждались! Сколько можно?

- Посмотрите тринадцатую страницу!

- Поставьте подпись!

- Звонил нотариус!

Все орут хуже, чем в маршрутке. Меня это всё в конец достало. Надо уже побыстрее с этим разобраться и поехать домой.  Я с недовольным лицом поднял вверх ладонь с призывом тишины. Мы с Саней ввели это правило, как только количество сотрудников превысило количество, которое мы в состоянии ещё были заткнуть.

Я стою всё с таким же недовольным лицом и жду, пока все замолчат. Китайцы ещё злее. Нечего было переносить переговоры на мой единственный выходной! Я мысленно начинаю про себя считывать до десяти. Все наконец-то заткнулись, тишина гробовая, все умолкли на полуслове.

- Во-первых, принесите мне кофе. Во-вторых, коллеги, давайте коротко и по делу, пожалуйста. Сначала разберём общие вопросы, затем нюансы и восьмой пункт в частности. – И только один из юристов собирался открыть рот, я тут же добавил – я прекрасно слышал. Я уже видел тринадцатую страницу, подпись я поставлю после одиннадцати и нотариус скинул мне смс. Давайте ближе к делу, пожалуйста.

Я сел во главу огромного дубового стола и взял копию документов.

Ко мне поворачивается переводчик:

- Мы полагаем, что…

 

- Осмелюсь предположить, что вы считаете это недопустимым. – По его лицу вижу, что угадал я слово в слово. Он только открыл рот, я перебил — В комнате сорок юристов, ради Бога, кто-нибудь принесите мне долбаный кофе! – И подумав, добавил – с коньяком.

* * * 

Теги: всёравнониктоэтонебудетчитать

часть 1

- Да понял я тебя, понял…И? И что они сказали? Скажи, что по контракту это уже их проблемы! И напомни про шестой пункт! Твою же мать! Скажи, что они там совсем охренели! Ну и когда они собираются проводить переговоры? Сань, ты вообще соображаешь? Как сегодня? Во сколько?! Как в 9? Да плевать мне, во сколько у них самолёт! Ты понимаешь, что у меня машина в ремонте? Скажи им, что я опоздаю, придумай что-нибудь! Что значит, не начнут без меня? Сань, и смысл быть начальником, если я даже опоздать не могу? Это они перенесли переговоры, это уже их проблемы! Я и так с дикого похмела, так ещё и без машины,  как ты предлагаешь мне быть там в 9? Это грёбанное  такси будет 2 часа ехать! Какая маршрутка?! Я на автобусе уже лет семь не ездил! Саня, заткнись! Ладно, я подпишу быстро документы, возьму договоры  и приеду, только не ори, и так голова трещит, я злой как собака с самого утра…Всё, давай.

Грёбанные  китайцы со своими переговорами! Так, надо быстро собраться… И флэшку, флэшку не забыть главное. А где документы!  А где пиджак? Твою мать, ещё рубашку погладить надо. Это всё женщина должна делать. Ей-богу, я готов жениться только ради этого!

По-быстрому сходил в душ, из шкафа свалил вещи на кровать, выбрал первую приличную рубашку, хрен с ней, не буду гладить, и так времени в обрез, быстро оделся, взял портмоне…И флэшку не забыть, флэшку! Нервы с этой грёбанной работой ни к чёрту! Где ключи? А телефон? А пальто? Хрен что найдёшь в этой квартире!

Вышел на улицу, закурил.  На улице холод лютый. Голова трещит, не могу сосредоточиться. Ну и где тут вообще остановка?!

Я переехал в нынешнюю квартиру лет пять назад. В элитном изолированном районе, пять комнат, живу один. Когда только приехал в город из глуши,где раньше жил с родителями, поселился в общаге, каждый вечер ходил на эту улицу, улицу, где живут самые богатые, самые успешные люди, где во дворе на личной именной парковке стоят машины, стоимостью в три раза выше, чем квартира моих родителей. Жители улицы – элита города. Они никогда не ездили на общественном транспорте, в то время, когда у меня не было денег даже на него, ездил на велике. Стипендии хватало только на еду и самые дешёвые сигареты. Курил много, бросить не мог, только это и спасало во время голодной сессии. Если бы тогда знал, что всё равно выпрут с универа,  даже не заморачивался бы. На последнем экзамене завалил препод, которому я не скинулся на подарок. Универ мой был элитный, учились самые блатные дети, которые все пять лет, не скрывая этого, чмырили меня за мой велик. Поступить можно было только за деньги или по уму. За не имением первого, я и Саня, с которым по телефону разговаривал, как два дебила сидели целыми днями за учебниками и виновато опускали глаза, когда староста, самая красивая из красивых и самая богатая из богатых деваха (и именно в неё меня угораздило влюбиться) в приказном-деловом тоне сообщала нам, что мы обязаны скинуться на подарки преподам. И вот, на последнем курсе, меня валит тот самый препод, меня выгоняют из универа. Денег нет, жилья нет, перспективы тоже. Поехать обратно к родителям – ну уж нет! Мне хватило, что отец никогда не верил, что я вообще не смогу поступить, и не упускал случая мне об этом каждый раз напоминать, а мать просто бегала вокруг и причитала. В итоге, бессонные ночи за учебниками не прошло зря, не таким уж и бестолковым я оказался, решил открыть своё дело. Пришёл к Сане в общагу в гости, смотрю, он на кровати сидит вещи заживает. Оказалось, как я ушёл, ему стало совсем туго, издеваться начали по полной, в последний раз порвали все вещи, потому что знают, что новые ему купить не на что. Я ему рассказал про свою идею, про проект. А он, даже не задумываясь, сказал, что забирает документы из универа и поможет, чем сможет. Так, под дикие возгласы и крики в спину, сообщающие нам, что мы полные неудачники, мы ушли из универа. Саня устроился в ближайшее кафе, я – на стройку, сняли однокомнатную хрущёвку без мебели в самом гопском районе. Спали на полу, ели ролтон один на двоих, днём работали, ночью составляли проект. Потом сняли крохотное помещение, переделали под офис. Саня нашёл у себя в кафе ещё одного бедолагу, мы его позвали к себе. Надо сказать, дело шло вполне успешно. Но и вытерпели мы очень многое. И угрожали, и кидали на последние деньги, и били, и заявы на нас писали. Всё было. Но мы с Саней, как обычно, курили на подоконнике в нашей хрущёвке и думали, как выкручиваться на этот раз. На угрозу ответили угрозой, денег не было – заняли, нас били – мы терпели, а по поводу заявы – через друзей нашли знакомого мента, который помог. Вскоре накопили денег, пошли в рекламное агентство по поводу продвижения. Там как раз Саня и встретил Алёнку, начали встречаться. Она готовила нам ужины в хрущёвке, пока мы разбирались с документами. Алёнка оказалась очень толковой, помогала нам, что-то там делая с бюджетом  и рекламой. Мы предложили ей уволиться с работы и пойти к нам. Мы крутились как могли, иногда работали в минус, но знали, что всё будет не зря. С первой сделки купили с Саней самую простую машину. Помню, в тот день обмывали покупку, Алёнка налепила пельменей, мы с Саней взяли пиво, сидели в нашей хрущёвке втроём, и это всё казалось  верхом жизненного успеха. Дело шло, и шло очень неплохо. Надо было видеть глаза нашей квартирной хозяйки (этакая Алёна Ивановна из «Преступления и наказания»), которая всё время орала на нас за неуплату и не упускала возможности отметить наше бедственное материальное положение, когда мы попросили её продать нам эту хрущёвку. Затем Саня решил сделать предложение Алёнке, и следующие два месяца мы работали на кольцо и свадьбу. Взяли Алёнке дешёвой платье у её знакомой и скромно отметили в столовой, а уже на следующее утро, ровно в восемь, помятые, но довольные, сидели у заказчика. Это сейчас я делаю огромное одолжение заказчику, если начинаю с ним сотрудничать, и он меня слушает беспрекословно, но тогда мы как две шестёрки в благоговейным трепетом слушались каждого клиента и молчали в тряпочку.

На Новый год позвонил родителям. Сказал, что бросил универ, начал своё дело, вкратце рассказал, как мы живём, про квартиру, про свадьбу, про машину. Отец, пока я говорил, всё время молчал, и, такое ощущение, что он вообще не слушал. Затем, после длинной немой паузы, он сказал мне:

- Вот что ты придумываешь? Выперли тебя с универа – так и скажи. Что ты выдумываешь про машину какую-то. Какая тебе машина? У тебя денег ни гроша! Я тебя сколько лет учил водить на нашей машине, ты хрен научился, всё за книжками своими сидел. Я тебе говорил у нас оставаться, говорил? И Серёги сын на электрика отучился, сейчас первый человек в городе, между прочим! Хорош там заниматься хернёй, наигрался – и хватит. И так денег потратили на твой универ сколько. Бери билет, приезжай к нам. Кровать твоя стоит ещё, я как раз выбросить хотел, и мы ковёр недавно постелили тебе в комнату. Давай, не выдумывай, приезжай. Мы же волнуемся. И мать твоя вся извелась, только и умеет, что причитать! – слышу, там где-то мама на заднем плане что-то папе говорит. А он, прикрыв рукой трубку, ей отвечает – Да приедет он, я ж тебе ещё как только он уехал, говорил, что вернётся…

И я бросил трубку. С того момента с родителями я больше не разговаривал.

Шаг за шагом, мы поднимались по карьерной лестнице.

Сейчас у Сани с Алёнкой трёхэтажный коттедж с бассейном за городом и трое малышей. У меня – единственная бентли в городе, офис, с зеркальными потолками и полами мраморными, пятикомнатная квартира в элитном районе, на той самой улице, по которой я ходил вечерами и дико завидовал. И моя риэлторша визжала от восторга, когда я будничным тоном, не отрываясь от разговора по сотовому, сказал ей, что беру самую дорогую квартиру в самом дорогом доме города. Я нанял бригаду рабочих, ту самую, в которой я сам пахал несколько лет назад. Сказать, что они охренели – когда меня увидели, это ничего не сказать. Я сменил растянутые свитера, которые присылала мне мама, на дорогущие костюмы лучших магазинов, очки – на линзы, и безответную студенческую любовь на трахание секретарш. А знаете кто одна из моих бесчисленных секретарш в коротких юбках? Моя бывшая староста, которая оказалась той ещё бестолковой дурой, и я не упускаю возможности отметить отсутствие её умственных способностей, проявляющихся хотя бы в бесчисленных сломанных ею ксероксах.

И стоит отметь всю иронию судьбы:  половина моего бестолкового курса сейчас на меня работает и приносит мне кофе, а другой бестолковой половине я лично отказал в должности без объяснения причин.

Я пашу как проклятый и я на вершине этого города. Есть обычные люди, есть элита и есть я. И эта самая элита, которая раньше не знала даже о моём существовании, теперь хвастается перед друг другом знакомством со мной, называя меня только по отчеству. Скажу проще: я поставил раком этот грёбанный город.

И отправил отцу триста тысяч с запиской «За всё, что ты на меня потратил».  Через неделю он отправил их мне обратно, не взяв ни рубля. Больше мы не общались.

Время начало девятого. Стою на этой грёбанной полуразвалившейся серой остановке, надписи на которой сплошняком посылают тебя куда подальше, курю. Спросил у мужика, на чём мне доехать. Он мне рассказал про все автобусы, половину из которых я даже не запомнил, а про другую половину вообще впервые слышу. Короче, оказалось, что это начальная остановка из всего маршрута.  Я получше укутался в своё кашемировое пальто и с каким-то презрительным сомнением начал изучать всё вокруг. Народу тут, конечно, уйма. Я уже (слава Богу) забыл, что такое общественный транспорт. Какие-то рыночные женщины за пятьдесят с огромными сумками, вечно полупьяные мужики в чудных шапках, мамочки с орущими детьми, особы шлюховатого вида, парни с потрёпанными портфелями за плечом, блеклые молодые девушки в одинаковых чёрных пуховиках… Короче, мне тут однозначно не нравится. Вижу подальше мой элитный дом, окружённый по периметру забором. Вокруг него одни старые пятиэтажки, некрашеные детские площадки, серые пыльные дворы, какие-то развалины. Никогда за пять лет этого раньше не замечал. Мой белоснежный дом стоит там, как чужой, так же нелепо, как пир во время чумы. Впрочем, и я выгляжу так же посреди этой остановки. Смс приходит от Сани: «Ты где?». Замёрзшими пальцами печатаю: « Я стою на остановке, жду маршрутку, скоро буду». Приходит ещё одна смс: «Ахренеть, друг, десять лет прошло, у нас бентли и мэрс, а как будто ничего не изменилось,  ты всё так же стоишь на остановке и едешь на маршрутке :D» Саня, блин!

И правда. Вот почему мне не нравится на этой остановке. Как будто ничего и не изменилось. Люди такие же. Разговаривают, смеются, про работу, заводы какие-то спрашивают, и глаза у них такие же, грустные. Дом, работа, дети, зарплата в десять тысяч на всю семья и коммуналку. Они напоминают мне моих родителей. Такие же проблемы: хлеб подорожал, детей не успевают в садик отвести, зарплату на заводе задерживают, за газ и за воду платить много в этом месяце и так далее, и так по кругу, изо дня в день, изо дня в день, одно и то же, одно и тоже.  Люди на этой чёртовой остановке какие-то не такие…Я задумался. Они обычные.  И я понял, насколько далек от этого мира. И я никогда и ни за что в него не вернусь.

Все вокруг оживились, начали толкаться. Смотрю, маршрутка подъезжает. Все стадом с победными возгласами «Ну Слава Богу»  ринулись к открывающейся двери. Я за ними. Еле-еле протиснулся и то только потому что какая-то добродушная рыночная тётка за пятьдесят, взяв меня за руку сказала: «Сынок, проходи, проходи, не стой там». Все кое-как уселись, кто-то стоя, полезли за кошельками, начали расплачиваться. Поворачиваюсь, спрашиваю:

- А почём проезд сейчас?

Это надо было видеть! На мой вопрос обернулась вся маршрутка, все дружно посмотрели на меня, как на дебила, мне аж неудобно стало, думаю, что такого-то? Потом только до меня дошло, на сколько нелепым для них, для людей которые знают все расценки в своём сером мире и ездят на маршрутках трижды в день, наверное, кажется мой вопрос. Молчание. Пока та же тётка не ответила: «Сынок, пятнадцать рублей». Я пошарил в карманах, мелочи у меня, конечно же, не было. Все пятнадцать человек и правда смотрели на меня как на дебила, когда я, в поисках денег, доставал из пальто скомканные доллары по сотке. Всё же нашёл пятьсот рублей в кармане, протягиваю водителю. Сначала, как в такси, по привычке, хотела сказать «Сдачи не надо», вовремя опомнился, меня и так тут половина пассажиров  взглядом пепелит. Водитель с неохотой даёт мне сдачу. Мелочью, по рублям и десяткам. Сыпал эту горсть в карман, уселся, думаю, ну всё, сейчас поедем. В маршрутке все разговаривают наперебой, аж голова опять разболелась. Сразу видно, все друг друга знают. Ну понятное дело, если остановка начальная (или как там она называется у них), они небось каждое утро таким составом ездят, тем более, наверное, раз все с одной остановки садятся, значит из соседних домов… Короче, хрен с ними.

Грёбанные китайцы! Время двадцать минут девятого. Мы всё стоим. Смотрю в окно, мысли всё про этот восьмой пункт договора. Это ж надо было так, а? Ну когда мы уже поедем? Ещё неизвестно, сколько мы с этими китайцами на переговорах проторчим. Думаю, шестую поправку надо ко всем чертям убрать, пусть выкручиваются, как хотят… А в к  четвёртой надо пару пунктов добавить от тринадцатого числа…

Тут, совершенно неожиданно, с размаху открывается дверь, в салон вваливается девушка, молоденькая такая.

- Слава Богу, успела…

С ней здоровается мужик, который рядом со мной сидел, и уступает ей место.

- Спасибо, - сухо говорит она и садится.

Я, отвлекшись её приходом от китайцев, начинаю её осторожно рассматривать. Сама не накрашенная, волосы растрёпанные, собранные в хвост рваной резинкой, куртка чуть ли не осенняя, размера большего нужного на три, нараспашку в такой холод, под ней кофта какая-то серая, наспех не на все пуговицы застёгнутая, ногти обкусанные, в руках потёртая старая сумка, пакеты непонятно с чем… Кошмар, проще говоря. Полнейшая противоположность всем даже самым страшным моим секретаршам. И на вид ей лет чуть ли не семнадцать.

Мы наконец-то поехали. Как будто эту особу и ждали.

Напротив нас та самая тётка. Сидит, смотрит, как девушка безрезультатно пытается поставить пакеты и найти кошелёк, улыбается.

- Кать, давай пакеты подержу!

- Нет, не надо, спасибо. – сухо, коротко отвечает девушка, продолжая искать кошелёк.

- Свою-то успела отвести?

- Успела.

-Воспитательница, небось, опять разоралась?

- Ну да. – И всё это не прекращая шуршания и поисков грёбанного кошелька.

Меня достала вся эта возня, нашёл в кармане из приобретённой мелочи пятнадцать рублей, протягиваю тётке:

- За девушку передайте.

Она ко мне поворачивается, изучающее посмотрела на меня ледяным взглядом с ног до головы.

- Заберите сейчас же. Я сама могу заплатить.

А я вот этого терпеть не могу, вот этого бессмысленного ломания.

Вся маршрутка притихла, слушает наш диалог.

-Девушка, хватит вам. Что такого-то?

Она, обращаясь к тётке:

- Тёть Лен, отдайте ему деньги. – И начинает опять искать кошелёк.

- Кать, да ладно, дай мальчику поухаживать! – улыбаясь сказала тёть Лена.

- Хватит  с нас этих ухаживаний. Отдайте ему деньги. – за секунду нашла свой кошелёк, набрала пятнадцать рублей и отдала водителю.

- Ну, как хотите, - сказал я и отвернулся к окну.

Звонит Саня, чем я был очень рад. Рад человеку из моего мира.

- Сань, я уже еду! Ну, раз они приехали уже, значит подождут!  И знаешь, скажите секретаршам, пусть перепечатывают договор, мы добавляем два пункта в четвёртую и изменяем в шестой. И напомни про восьмой, про восьмой напомни! Скоро буду!

Едем дальше. Всю цивилизацию уже проехали.  В маршрутке остались я, тёть Лена, девушка и какие-то два мужика полупьяные сзади. Едем по каким-то дворам, частным секторам, остановкам. Я в панике, не пойму, куда меня завезли. Тёть Лена меня успокоила, объяснила, что до нужного места я доеду.

Едем дальше. Тишина. Только у водителя какой-то непонятный шансон играет, аж бесит. Краем глаза смотрю на эту самостоятельную особу, сидящую рядом. Прямо-таки напрягает.

Тут у неё звонит телефон. Ей-богу, я таких телефонов чёрно-белых давно не видел.

Она смотрит на маленький экран, номер у неё не подписан, но по её выражению лица видно, что она точно знает, кто звонит. Она сбрасывает. Телефон опять звонит. Опять сбрасывает. И так раза три. Тёть Лена, понимающим голосом:

-Опять?

- Опять.

На четвёртый раз она не выдерживает и берёт трубку.

- Что?

Все в маршрутке притихли. Кажется, даже водитель сделал музыку тише.

-Чего тебе? Что ты молчишь? Я тебя даже слушать не буду, наслушалась уже, спасибо. – лицо у неё злое, уставшее, разговор явно не в первый раз такой. Отвечает она сухо, коротко, осторожно озираясь на пассажиров, явно ей не нравится публичность процесса. — Ты совсем уже? – ей что-то ответил собеседник и, услышав это, она просто пришла в ярость, я даже хотел из маршрутки выйти. И тут она начала орать диким матом! - Я тебе сказала уже миллион раз! Даже близко к моим детям не смей подходить! - Господи, да ей же семнадцать, какие дети! – Чтобы я тебя даже близко рядом с ними не видела, только попробуй к ним подойти на километр, я тебя убью просто, слышишь, задушу тебя там же голыми руками, я тебе обещаю, ты меня знаешь. — Такая молодая, а уже с мужем делит детей! Нагуляла, небось, ясное дело. — Какой суд? – Тут она просто рассвирепела. Она уже ничего не видела, просто кричала в трубку. —  Рот закрой, я сказала, рот закрой! Заткнись и молча меня послушай. — Она уже сорвала голос и просто шипела в трубку.  -  Уж точно, мразь, не тебе предъявлять права на них, а ещё хоть раз позвонишь, или заикнёшься про деньги, которые я тебе почему-то обязана дать, или хотя бы подумаешь про моих детей, или вообще как-то появишься в их жизни, я тебе сказала, приеду в твой бомжатник и разнесу всё к чертям собачьим и задушу тебя, слышишь? Забудь про нас, совсем, на всю жизнь, хоть ты сдохнешь, нам всё равно, видит Бог, я только рада буду!

 

 

Надо отметить, что с этого телефонного разговора всё и началось, поэтому передам его в услышанном мною виде.

И тут она сказала фразу, которая меня просто убила.

 

- Пока, мам. 

* * *

Теги: всёравнониктоэтонебудетчитать

мечта всей жизни

Ей-богу, мечта всей жизни — написать бестселлер 

многое бы отдала за такое осуществление 

вопрос: где же, чёрт возьми, взять терпение и талант?!

Молодёжь и выборы

За кем молодёжь, за тем и будущее.

 Адольф Гитлер

 

 

Поколения – странная штука. Но ещё более странным может быть только то, какие надежды предыдущее возлагает на каждое последующее. И насколько это парадоксально и иронично: какое бы к примеру не привести время, какую бы не взять страну, всегда были и будут два лагеря: те, кто посмотрят на молодёжь и с гордостью прокричат: «Вот оно, наше будущее!», и те, кто, подняв брови, с презрительным сочувствием скажут: «И это наше будущее?!» О времена, о нравы! Бабушки, сколько вы не обсуждайте наши моральные качества вечером около подъездов, мамы, сколько не ругайте нас за внешний вид, учителя, сколько не сетуйте на наше «легкомысленное отношение», мы все прекрасно понимаем, что через десять-двадцать лет, мы будем «правящим» поколением, когда судьбы и наши собственные, да и ваши тоже, будут принадлежать умам нынешней молодёжи.

Каждый раз стоит важнейшая задача: передача всех сфер жизни «этим раздолбаям». И совсем скоро у этих самых «раздолбаев» вы будете покупать хлеб, им вы будете звонить и ругаться по поводу отопления зимой и они будут учить ваших внуков. Но, а если что, хлеб вы можете и не купить, зимой потеплее одеться, ну а внуки сами как-нибудь справятся. Это всё решаемых и вполне исправимых вещей. Именно молодёжи в скорее придётся принять власть, а что опаснее всего, политическую власть, ибо от этого зависит, будите ли вы вообще себе что-то покупать, будет ли у вас дом, куда стоит проводить отопление зимой и будут ли у вас деньги поднимать внуков на ноги. Для примера можно было бы, конечно, сказать «А теперь обратимся к Васе Петрову, председателю молодёжной политической организации…»,  но давайте будем чуточку реалистичнее, ибо ни я, ни вы, не знаем этого Васю, и, по крайне мере, лично я не знаю ни одну молодёжную политическую организацию, простите мне мою невежественность. Да, Вася – настоящий гражданин, парень, которого, скорее всего, ждёт большое будущее, но прошу помнить, что Вася  – исключение из правил. (что не так уж плохо, как может показаться на первый взгляд). Давайте просто посмотрим на ребят, как говориться, «со двора», на простых молодых людей, абсолютно среднестатистических (ибо это большинство): как они относятся к политике?  И самый элементарный способ ответить  на столь простой вопрос со множеством спорных ответов и охватить те самые «правила», к которым не относится тот самый Вася, это посмотреть на то, как молодёжь относиться к выборам.

Выборы, 1990.  Настроение у всех отличное: сегодня выборы, такой ответственный и волнительный день! Все встали пораньше, все достали с антресолей лучшие платья. Люда Чугунихина сегодня впервые идёт голосовать! Ах, как это почётно и торжественно! Играет музыка, все улыбаются и приветствуют друг друга. Люда с гордостью опускает билютень, её фотографирует репортёр местной газеты! Она с подругами выходит из здания, все с восхищением обсуждают этот день – день выборов!

Повторюсь, 1990 год. Так Людмила Чугунихина, а ныне Белых Людмила Валентиновна, моя мама, ходила голосовать в первый раз в своей жизни. Да, пусть это были выборы мэра, да, пусть в районе городского типа, не в этом суть. Прочувствуйте эту праздничную и торжественную атмосферу!

Как отношусь к выборам я:

2013: Ура, лишний выходной!

Да, я могу (не без чувства стыда) признаться, что в данный момент меня не волнуют выборы. Да, я знаю, кто победил в этом году на выборах, да, я примерно знаю кандидатов, да, мы обсуждали это дома. И на этом всё. Сейчас я предоставляю все политические размышления взрослым. Можно меня в этом обвинить, возможно, это и было бы правильным, если бы не существовало веское «но»: сейчас это не интересует абсолютно никого. И в основе лежат совершенно разные причины, кроме пресловутого «пофигизма», на который сетуют все взрослые: кто-то думает, что от его единственного голоса ничего не изменится, кто-то уверен в нечестности выборов, кто-то предоставляет право голосовать людям, которые в этом лучше разбираются. Можете со мной не согласиться, но неужели вы не признаете, что молодёжь младше 18-ти кое-как соприкасается с политикой только на уроке обществознания, а у молодёжи старше все разговоры о политике начинаются и заканчиваются на кухнях во время посиделок с друзьями? Признайте, молодёжь сейчас живёт хорошо, а когда всё хорошо – смысл о чём-то волноваться? Хотя это уже касается и всех людей в целом. Резон в другом: если молодёжь живёт хорошо, волнует ли её вопрос «как сделать так, чтоб жить ещё лучше?»  

Вернёмся к выборам. Да, я утверждаю, что молодёжь (по крайне мере большинство) не ходит голосовать. А как поднять посещаемость молодых избирателей, если голосовать не ходят даже их родители? Как можно ожидать, что через год-два моим ровесникам исполнится восемнадцать, и мы дружно с радостью пойдём на выборы, если сейчас посещаемость избирательных участков еле-еле переваливает за 2/3?  На это можно надеяться, полагаясь лишь на гражданскую совесть молодых избирателей. Но оправдается ли это надежда?

И, всё же, знаете, можно сколь угодно долго ругать «эту бестолковую молодёжь», которая курит по подъездам, красит волосы и не ходит на выборы. Попробуйте посмотреть на нас другими глазами. Каждый из нас кажется вам обычным раздолбаем, которому наплевать на будущее своей страны. Но правы ли вы окажетесь? Да, мы не на отлично знаем обществознание, да, наши разговоры о политике иногда начинаются и заканчиваются на кухнях во время посиделок с друзьями за кружкой кофе и картами. Но, дорогие взрослые, если бы хоть раз слышали эти разговоры! Эти кухни слышали гораздо больше, чем вы. У нас у каждого (не поверите!) есть собственное мнение по поводу и голодающих детей в Африке, и экономического кризиса, и политической ситуации в Сирии, и, да, по поводу выборов. Доверяйте нам. Пусть, на первый взгляд, мы и не заслуживаем вашего доверия, но без него вы и не узнаете, как вы ошибались! Да, мы красим волосы, курим в подъездах и часто не ходим на выборы.  Но совсем скоро мы будем носить причёски, как у вас, сами будем водить детей в школу и, возможно, из избирателей станем избираемыми.

Посмотрите на нас другими глазами — с пониманием, доверием и надеждой, и, я обещаю, мы вас не подведём J

 A/R/ зима 2013

 

 

 

 

 

 

 

Чем понтуется современная молодёжь?

                                     
   - Внешность.
 Понедельник – начало трудной учебной недели. Самое время распахнуть двери гардероба и выбрать новый наряд, ибо даже школа перестала быть только учебным заведением, превратившись в ежедневный, тяжкий и суровый показ мод. Зима? Снег и лёд? О чём вы! Юбка покороче, джинсы поуже! В платье и колготках холодно? Кеды скользкие?  Шапка причёску портит? Да и плевать! Модно же. Внешность решает всё:  авторитет и личная жизнь, а, следовательно, и счастье подростов без этого просто невозможна. Характер  и моральные принципы — главное? Может, так оно и есть, но только не в нашем мире, где красивые ноги определяют успех. Ни одна целомудренная забитая девчонка-отличница с сумкой-почтальонкой и размером одежды L , готовая наизусть процитировать вам «Мёртвые души» и помочь всем бездомным котятам, никогда не станет звездой класса. Зато, поговорив как раз с той звездой, (если, конечно, она и заговорит с вами, ибо достичь её уровня дано не каждому), то с радостью процитирует вам только винную карту бара, где она была на выходных. Это типичная психология любого коллектива, той же школы: есть лидеры и аутсайдеры. А лидеры кто? Конечно, красивые = успешные парни и девушки. Без внешности, ну и само собой без пробивного характера, ты – никто.
     - Родительские деньги/авторитет.
 Вторник. Вашу внешность все уже тщательно обсудили. Но на этом бесценные жизненные уроки выживания в подростковых джунглях не заканчиваются. Само собой, платья, джинсы, сумки (естественно не с рынка, что вы!) стоят дорого. Да и далеко по шаткой стремянке молодёжного общественного мнения вы не продвинетесь, если два месяца экономите деньги на колу из Макдональдса. Внешность есть? Уже хорошо. Но вот чтобы вас не спихнули с той самой стремянки необходимы деньги, при чём много. А деньги взять откуда? Правильно. Вот тут самое время вспомнить про маму с папой. У одних подростков родители уже неделю оплакивают кредит за ваш новый телефон (но ведь Angry Birds того стоили, да?) У других, причитая о своём избалованном чаде, папа всё-таки достаёт из кошелька две пятитысячные. А что вы хотели? В Angel Fashion Place без каблуков не пускают! Вот тут как раз и вступает в силу нерушимый временем закон притяжения авторитета посредством родительских денег. Только что всей семьёй летали на Гоа в пятизвёздочный отель? И совсем неважно, что вы не знаете, в какой части света это находиться, в любом случае, м otheltoff , вы приняты в особый узкий круг, где критерии отбора не хуже чем в сообществе любителей Harley . Тут даже возможны исключения отбора по внешности, ибо сделанный вами широкий жест, заключающийся в том, что вы решили заплатить в кафе за всю компанию лишними четырьмя тысячью, которые просто завалялись у вас в кармане, автоматически делают ваши зубы ровнее, фигуру получше и авторитет повыше. А вечерком, в лучшем случае подкатив к маме с блаженной улыбкой, а в худшем – молча протянув руку с недовольным видом, вы пополните свои денежные запасы, чтобы завтра в школе этим понтануться и повысить шкалу своей популярности. А утром, выбирая с какой бы сумкой пойти в школу (Prada или Armany ? согласна, выбор сложный), вы вспомните, как же много у вас преданных друзей, которые (да тут и думать даже нечего!), конечно же, с вами не из-за родительских денег. Что-то? Вы за нас завтра в кафе заплатите? Конечно, мы пойдём!
     - Продукция Apple .
 Среда. Ну раз есть деньги, что же нам с каким-то Samsung —ом ходить?! Думаю, IPhone —то пятый подойдёт,да?
  На той неделе знакомая лет 40, глядя на мою подругу с Ipad —ом, спросила: «Увидят ли ваши дети бумажные книги?». И действительно, IPhon —ы и IPod —ы заменили нам немалую часть реальности. Но, возможно это и задумывалось как предмет необходимости в беспрерывном общении и связи, но страстное желание подростков проявить крутизну и шикарная PR —компания Apple превратили все гаджеты в один из главных способов повышения собственной самооценки, которая волшебным образом (совершенно мне не понятным), превращается в предмет всеобщего восхищения. Да-да, только такой ход срабатывал в прошлом году, но не сейчас точно, ибо наличие Iphon —а является каким-то требованием и божественным определением успеха. Хотя, каким уж там божественным. Кого сейчас им удивишь? Через год нонсенсом, скорее, будет его отсутствие. А к 20-летним молодым людям, которые ездят на бесплатных автобусах и до хрипоты будут со мной спорить о крутизне Iphon —ов, их великолепных характеристиках и понтоваться этим, единственный вопрос: с таким дорогим телефоном и набором понтов, вы, собственно говоря, что забыли в народном транспорте?
         - Походы по дорогим/ночным/крутым заведениям.
 Четверг и пятница пролетели в быстром вальсе понтов и сплетен.
Ну, знаете ли, имея Iphone , дома с ним сидеть не будешь. Да и деньги сами не потратятся! Трудовая неделя была тяжёлой (конечно, столько-то понтоваться не каждый выдержит), пожалуй, можно куда-нибудь и сходить. Понятно дело, в подъезде на порожках мы сидеть не будем. Но, слава Богу, город предлагает нам широкий выбор вариантов коротания скромных вечеров простых подростков.  Бабушка попросила помочь на кухне? Прости, бабуля, мы идём в клуб! И самое главное, не забыть попросить маму погладить платье, которое тоньше, чем шторы у вас в гостиной,  и забежать к папе за деньгами. После двухчасовых сборов у девушек (краситься девочки, надо поярче. Не важно, что в след будут сигналить, главное, чтобы никто не узнал, что вам 16-то нет)и беспощадного отбирания ключей от папиной новой машины у парней, перед молодёжью всё-таки распахиваются двери клуба, ведущие в невероятно крутую «взрослую» ночную жизнь. И тут понеслось: само собой заслуженные градусы алкоголя, потрясающая игра флирта и часовая беготня за фотографом (нет, ну это-то понятное дело. а то как все узнают, на сколько вы круты?)
     - Кол-во парней/девушек.
 И так всем понятно, что сходить в клуб и ни с кем не познакомиться – считай, зря ходили. Да и вообще, куда без пары? А что ж тогда о вас люди-то скажут? О, времена, о, нравы! Личная жизнь подростков, надо признать, на столько глупа и познавательна в психологическом интересе одновременно, что о ней пора уже целые книги писать. Сейчас, имея полный набор общепринятых составляющих счастья, отсутствие парня/девушки моментально перечёркивает их наличие. Нет любви – нет счастья. Дай Бог всем 12-ти летним девчонкам, которые каждый месяц меняют мальчиков и плачут по ночам, ибо верят, что в 12 пора бы уже встретить любовь всей жизни, действительно её встретить. У мужской половины не лучше: парни, повстречавшись в сотней девушек, приходят к выводу, что нужна-то им особенная, та самая, которая будет кормить ужином, ладить с его мамой и заботливо спрашивать, как дела на тренировке. Но, чёрт возьми, всё равно продолжают встречаться со второй сотней тех девушек! Так и проходит череда месяцев в смсках с пожеланием спокойно ночи (которые при разрыве отношений в порыве злости и обиды нервно удаляются), билетах в кино на последней ряд, ожидания 14-ого февраля, ссор, обид, нежных примирений, опять ссор, которые в конце концов приводят к расставанию, а оно, само собой, к новым отношениям, которые в точности повторяют ошибки предыдущих.
   Воскрсесенье.
   После того, как вы, пробираясь по стеночке, пришли ночью домой после клуба, положив на тумбочку ключи от разбитой папиной машины или кинув на стул с любовью глаженое мамой платье, можно и со спокойной душой поспать.
      - Иллюзия хорошего музыкального вкуса/просмотры фильмов и сериалов/чтение книг.
 Подходит к концу тяжёлая трудовая и понтовая неделя. Можно провести время наедине с собой с книжкой или наушниками.
Это, пожалуй, самый безобидный и даже полезный пункт из всего списка. За его честное исполнение и правильные выводы можно закрыть глаза и на все остальные. Но когда даже чтение перерастает не в духовное обогащение, а предмет понтов, то дело совсем плохо. Если вы впервые слышите о Толстом, уверены, что Гоголь — это коктейль и голословно утверждаете, что читают только неудачники, то, не сомневайтесь, вы на правильном пути, в конце которого вам машет рукой старый добрый друг идиотизм. Но, надо признать, сейчас дело обстоит гораздо лучше: подростки начинают читать! (и женская половина начала первой) Я, к своему стыду, целый час отходила от шока после небольшой литературной дискуссии в женской раздевалке, ибо свято верила, что одноклассницы в плане чтение не продвинулись дальше журналов. Но на мой вопрос «Вы что-нибудь читаете?», заданный с абсолютной уверенностью на отсутствие положительного ответа, каждая из них, каждая (!) подняла руку. Но, я всё таки нашла к чему придраться, узнав, что половина из них читают одну и ту же модную книгу. Модную! Чёрт возьми, уже и на книги, а, следовательно, и на ход мыслей, мода пошла!
   Ну а музыку-то слушают все, тут вопросов нет. Вот только слушают разную, абсолютно не признавая чужые вкусы. Я, надо признать, и сама страдаю отсутствием толерантности в этом вопросе, ругая подругу, когда листаю её плей-лист. (Да-да, и мне за это стыдно!). Но, интереса ради, придите в новую компанию и с порога заявите, что фанатеете от Билана и, пока все думают над вашим первым заявленем, а-капелла спойте Кабзона.  Нет, если, конечно, хрупкой  девушке удастся в точности повторить тембр Кабзона, думаю, в эту компанию её позовут и не раз. Но во всех остальных случаях что вы услышите? Ага, значит и в музыке молодёжь не терпит «отклонений».  Каждый уверен, что его-то музыкальный вкус правильный.  Да как он вообще может быть правильным или неправильным?! С одной стороны, понятно дело, трудно найти поддержку в своих нестандартных предпочтениях, но с другой стороны, раз вы мне диктуете, что носить, дайте мне хотя бы слушать, что мне захочется! Ну нравится мне Кадышева, и что, меня теперь планшетником убить?
 В предпочтениях относительно фильмов всё ровно: на это внимание особо никто не обращает. Но и то, сказав другу, что я не смотрела «Отбросов», услышала от него только «Ну и дура! Как так можно?». (завтра в качестве мести  надо спросить, смотрел ли он Хичкока). И вы, интереса ради, спросите у человека, который постоянно ставит на аватарки маску  главного героя из « V » значит Вендетта», смотрел ли он фильм. Готова поспорить,  в половине случае вы услышите «А это что? Из фильма какого-то?!».
  В завершении экскурсии по молодёжному зоопарку понтов, прошу простить мне мою резкость. Ни в коем случае не хочу сказать, что весь этот список – это плохо. Не хорошо понтоваться этим, а гордиться, радоваться – без проблем. Я и сама обладательница целого набора понтов и предубеждений! Надеюсь, не придётся мне от этого страдать, но по закону жизни, некоторым всё равно когда-нибудь придётся. Никто не будет о вас расспрашивать, вы должны сами о себе заявить. Понты – это как раз и есть заявление о себе, громкое и необходимое для выживание в подростковых джунглях. Но не самое правильное и тем более не единственное. Ни в коем случае не призываю идти против общества, выбрасывать все вещи и телефоны, учить биографию Пушкина и ежедневно смотреть с бабушкой и её соседками сериалы. Против системы идти бесполезно. Так что создайте свою! Мальчики, пусть мама научит вас немного готовить, может, вашу, ту единственную, очарует именно это. Девочки, не убегайте с дикими воплями при виде молотка в другую комнату – в 30 точно останетесь без мужа. Спросите как у папы дела на работе и посмотрите с ним футбол в пятницу вечером вместо клуба – глядишь, и машину на следующей неделе он даст заметно охотнее. Спросите у мамы любого совета, поцелуйте её перед уходом и попросите, чтобы она научила вас включать утюг. Поначалу, вытирая слёзы (всё таки вещи гладить не то, что «вконтакте» сидеть), потом увидите – не так уж это и печально. Искренне не хочу, чтобы наша молодость прошла в конкуренции между сверстниками, сплетнях и понтах. Забейте хоть раз на причёску и погуляйте под проливным дождём (да-да, как в фильме!) босиком (не будем совсем уж безумствовать, всё таки нам в туфлях ещё целый месяц модничать!). Ну и что с того, что не читали «Лолиту»? Почитайте после клуба в воскресенье, вдруг, понравится. В конце концов и  ненароком похвастаться этим сможете в разговоре с учительницей литературы. Между делом расскажите, как вам понравился неповторимый стиль Набокова и продуманные образы его героев. А вот «Преступление и наказание» совсем не ваше. Уж слишком тяжёлый слог у Достоевского, хотя надо признать его тонкую психологическую проницательность. Поверьте, после такой дискуссии у учительницы просто духа не хватит поставить «три» в четверти! Мальчики, будьте чуточку проще по отношению к избранницам, и  через месяц отношений, после её заботливого вопроса «Милый, как на тренировке?», когда она будет кормить вас ужином, поймёте – она и есть та самая. Жизнь подростков не самая лёгкая штука, но с возрастом она будет ещё тяжелее, и интересней вместе с этим. Попонтоваться вы ещё успеете на встрече выпускников лет в 50, а сейчас позвольте молодости проходить без холодного расчёта, самооценки  выше московский небоскрёбов и обдумывания чужого мнения.  Да, авторитет – это фундамент вашего успеха, и чем прочнее он будет, тем выше будет  уровень вашей успешности. Но авторитет, построенный на дешёвых понтах непрочен, и его быстро сносит как карточный домик ветром перемен. Предмет понтов вы можете потерять в любой момент, а вот мудрость и доброту  при правильном их понимании — никогда.
  Знаете, я недавно действительно слушала Кадышеву, напоминает детство и лето в деревне. Я посмотрела «Отбросов» - неплохо, теперь хотя бы знаю, чем всем нравится этот сериал. Ещё раз внимательнее полистала плей-лист подруги – зря я её ругала, скачала половину её песен. Скоро куплю ту модную книгу, буду устраивать в классе литературные дискуссии. Подростки безумно интересные. Пока что они веселятся во всю и мечтают поскорее вырасти. У них свои серьёзные переживания, проблемы в разных, но всё таки меньших, чем у взрослых масштабах и неповторимые моменты счастья.
  Молодость – это небольшая (признаю, необходимая) репетиция взрослой жизни. Но хорошо бы, чтобы состоялась и её премьера 

 

A.R. зима 2012- 2013

«Лёгкий способ перестать откладыват дела на потом»

Сегодня купила книгу «Лёгкий способ перестать откладыват дела на потом». 

Пришла домой. сижу и думаю: пожалуй, почитаю завтра. 

какая ирония. 

в деталях.

Сколько раз уже убеждалась — и, думаю, не переставну это делать — красота — она в мелочах, в деталях.

в абсолютно неприметных на первый взгляд вещах: в изгибе ресниц, в запястиях, в резкой черте ключиц; 

в испуганном взгляде, в смехе, даже в дурных привычках — знаете, как некоторые курят? этой манерой могут свести с ума за три сигаретные минуты. 

красота в моментах: в восторге, смущении, благодарности.

красота — она определённо в очаровательных мелочах

и именно поэтому  - в каждом.

 

 

м.в.

 

 

 

отложенный секс?

дружба между мужчиной и женщиной — отложенный секс? 

сексолог

где, чёрт возьми, учат на сексолога?!

подруги

посиделки с подругами

как же круто

душевно так, по-настоящему

давно не хотела в гости. в прямом таком смысле. с гостинцами и звонками.

выпили вино. покурили на улице с кофе

много чего обсудили

однокурсников и их Дни рождения, однокурсниц и их шубы мутоновые. Начиная от того, кто с кем встречается, и заканчивая страстными дебатами о дружбе между мужчиной и женщиной.

а всё в итоге кончилось моей коронной мыслью: «Но мы же сейчас не сплетничаем,да?!»

посиделки с подругами

душевно так, по-настоящему

Нам больше не наливать!

P.S. поговорили-то о многом. а всё равно — сокровенные мысли все оставили при себе

Теги: от души душевно в душу

первая любовь

первая любовь она такая внезапная не взаимная и сидишь, как идиот и думаешь, Господи, почему именно я? не понимаю, как так вообще люди живут. как терпят всё это. давно так плохо не было. и хорошо тоже. так странно внутри. и на высоких нотах в наушниках сердце сжимается. первая любовь она такая внезапная иногда, не взаимная. но незабываемая, это точно. дьявол. да я же сейчас сдохну.

мазохисты

Если человек постоянно говорит о своих проблемах — у него нет проблем. когда у тебя действительно проблемы, тебе не нужно говорить об этом. Когда у тебя действительно проблемы, тебе даже и не хочется говорить о них. да и на это просто нет времени, а говорят о своих проблемах потому, что никто не хочет быть счастливым. Всем нужна драма. Каждый хочет иметь свою историю, а история без драмы — скука. Бог придумал ради драмы людей, и сам заставил еву съесть яблоко. Сам наделил её пороками. Сам выдумал грехи, ад и дьявола. Один добрый бог среди добрых ангелов в прекрасном раю — ээ что? Конечно нет, это слишком скучно и просто. Сатанизм, богохульство — всё от бога. Бог и есть главный сатанист и богохульник. Это его драма. Любая религия основана на драме. Людям не так важна сама вера, приняв религию, они добавляют в свою историю ещё драмы. У бога слишком велик размах драмы, чтобы от нее отказываться. Люди любят драмы, а особенно свои собственные. Они ни за что не отдадут их, не станут решать проблемы, а если нечаянно решили, то тут же придумают новые. Мы сами свои самые главные враги, мы обожаем свою боль и своё несчастье. Это планета мистеров и миссис мазахистов. (с)Speedball.

Исповедь сотрудницы

Месяц первый. Здрасссьте. Вот это ужас — кругом одни мужики! Я одна, а их десять (и среди них есть симпатичные)! Свихнуться можно: юбку лучше не одевать (все равно, что голая), никого ни о чем не просить (или еще час вокруг тебя будет толпа галдящих мужиков), пописать не сходишь (перед картонной дверью в туалет всегда стоит группа курящих сотрудников (и среди них, естественно, все симпатичные)). Все напряженно работают — пялятся в монитор, как сумасшедшие. С подругой не поговоришь-v все мужики разговаривают по телефону не дольше 5 минут и исключительно по работе, на сайт с колготками не полезешь, и Дженифер Лопез не пообсуждаешь. Свихнуться можно! Месяц второй. Ну, вроде бы ничего. Писать можно ходить к соседям (там отдельный женский туалет), на сайте с колготками можно сидеть, если сделать морду кирпичом. Дженифер Лопез тут не катит, катит тут какая то Анита Блонд. Все разговоры про зимнюю резину, моторное масло и компьютерные мозги, мой Пежо 206 вызывает у них презрительные судороги. К моим просьбам относятся все намного спокойнее, симпатичных мужиков с каждым днем становится все меньше. Месяц третий. Жить можно. Анита Блонд — это немецкая бабища с грудью 10 номера, против нее Дженифер Лопез действительно не катит. Шипованная резина — отстой, сейчас на ней никто не ездит, лучшее масло — синтетика, сайт с колготками одобрен, подруга предъявлена и тоже одобрена. Юбка одобрена, количество симпатичных мужиков уменьшилось до одного. Мужики у тубзика испаряются после фразы: мальчики, я хочу писать, фраза по телефону «я на другом уровне» относится к сетевой стрелялке, а не к напряженной работе. Месяц шестой. Все свои. Поменяла Пежо на девятку, не фига ездить на отстое, у Лопез толстая задница — не катит, вчера с мужиками уделали в Doom отдел логистики — с них ящик пива. Заказывали на сайте проституток — консультировала своих парней, как отличить родные сиськи от силикона. Ладно, мужики, пойду поссу… Ни одной симпатичной рожи, хоть работу меняй! Год. Братаны. Поменяла мозги у компа, уделала мужиков в бродилке, перепила сисадмина в пятницу. Вчера пришла новая девочка — ничего такая, с крепкой попкой. Стесняется ходить в туалет и сидеть на женских сайтах. Салага. P.S.Этой исповеди уже несколько лет, сама раз пять читала. И всё равно в конце улыбаюсь. И, кстати, да: когда общаешься с мужиками — становишься другой. но правильно ли это?

о да, это определённо ахуенно

как же круто быть дома одной. чтоб прям никто не мешал, никто ничего не спрашивал. и фильмы смотришь какие хочешь и музыку врубаешь, песни поёшь, весело-то как. о да, это определённо ахуенно

1|2|3|4|5